[


Мир переворачивается головой
наверх и прыгает из стороны
в сторону, высекая искры
из пролетающих некстати ворон,
обрубая им крылья и превращая
свои перья в обуглившиеся
головешки.
подсказок нет и пол выскальзывает
из-под мягких движений,
космический восторг улетучивается
к следующему вечеру и гремящая
пустота талдычит
однообразное - нет.
нитки нет. тонкой красной
нитки не остается на горизонте,
она сгорает
с приходом пустого конца.
оставляет чувство гордого одиночества
по Йохансону - it's saturday evening -
i sit by the phone - running to call you -
'cause i'm all alone..
За окном ливень и внутренности
вторят ему - хватит.
тело стремится окунуться в грязи,
не дожидаясь затмения и проложить
скользкую дорогу для вечернего ритуала.
очнувшись
от безумия
ты обнаружишь мертвого питомца,
собрав стекло на лестнице
в песок его укутаешь
подальше
от влаги недопитого вина
тепло и сыро. где-то кому-то
до тебя есть дело, но слегка,
отдав свой долг. к теплу и
нежности конечности тянутся,
чтобы прильнуть и раствориться
в тишине.
Когда темно и пусто - все ушло.
Один по центру - сам себе рисуешь
окруженье,
свой мир, свои бока, свои строенья
и тени, что мелькают мимо
тех, кто мнит себя живым
пустынный город в нарисованных
очертаниях
казавшийся твоим, по-прежнему
как будто рядом - и так всегда
опять по кругу,
запускает свои клешни
в пучину спутанных волос.
терзая тишину и пустоту
небесного покоя созерцанья.
когда есть дело всем до мелочей
копающихся в голове твоей
и рядом нет того,
кому покаяться готов в своем бессильи
и обнажить себя перед собой
и показать вновь набухающие раны
и разъедающую мысли пустоту,
сорваться вновь и убежать во тьму
себя быстрее,
взорвать покорность вялую и
запустить в себя
железный стержень
и потом уже к утру почуять капель
легких
прикосновенье к своему лицу
и улететь встречать рассвет на слабых
пережаренных немного
с зеленой веточкой и вишенкой
на блюде
крылышках
наверх - к воронам, ветру
и телевизионным проводам.
смотри не упади только, лапа.


]